|
|
|
||||||
|
|
|
|
|||||
|
Быстринские
эвены |
|||||||
|
|
Верования и праздники эвенов-быстринцев
У эвенов бытовали промысловые культы, культ медведя, очага,
духов – хозяев природы, шаманизм. Они особо почитали духов –
хозяев местностей, а также хозяина огня. Обычай «кормления»
огня существует у эвенов до сих пор. Традиционный обряд
проходит следующим образом: ритуал возглавляет шаман, он
проходит с бубном вокруг
костровища, отгоняя звуком злых
духов. Следом свой огонь в общий костер приносят все участники
праздника и кормят его «пищей лесной и речной». Участники
кидают кусочки хлеба в огонь – в дар и как подношение
божествам, вызывая тем самым их благосклонность и призывая
удачу. С духом огня советовались, «угощали» после удачной
охоты или обращались с просьбой, чтоб им сопутствовала удача,
чтобы «хозяева» и духи данной местности приняли их хорошо.
Назначенная небесным Верховным божеством – духом
Сэвэки – хозяйкой огня (очага)
ТовМуЇонни относится к разряду
духов-хозяев, покровителей людей. Она являлась связующим
звеном между духами местности, небесными божествами и
человеком. Модель мира в религиозно-мифологических
представлениях эвенов была в целом традиционна для
тунгусо-маньчжурских народов Сибири и делилась на три сферы:
Средний мир – мир живущих людей, животных, птиц и растений, он
представлялся однослойным; Нижний мир – мир умерших; Верхний
мир – мир богов. Верхний и Нижний миры представлялись
многоярусными. В Нижнем мире (Буни) обитали злые духи – аринкил и
ибдьирил, причиняющие людям зло и
посылающие разные болезни.
Для защиты от злых духов существовали различные амулеты и
домашние охранители. Амулетами служили фигурки животных, части
тела животных и птиц – кусочки кости и меха, когти, клювы.
Функции охранителя выполняла также татуировка на лице. В
качестве домашнего охранителя почти в каждом жилище имелся
шаманский бубен с колотушкой.
У эвенов существует обряд встречи солнца и нового года во
время летнего солнцестояния, 22-23 июня. Обряд осуществлялся
ранним утром на специально обрядовом поле, у двух священных
деревьев, возле которых разжигались два ритуальных костра. В
прошлом эвены часто обращались за помощью к солнцу, особенно
когда кто-то заболевал. Солнце представлялось им
могущественным божеством, которому нужно делать
жертвоприношения. Обычно это был олень. Культ солнца был
связан у эвенов с не менее древним культом огня. Мясо
подаренного солнцу оленя съедали сообща и обязательно в тот же
день, когда совершался обряд.
В случае добычи дикого оленя или горного барана немного крови
выливали в огонь – благодарили за удачу. Черепа и трубчатые
кости, головы, губы, рога диких оленей; черепа, трубчатые
кости, носы и кости медведей хранили на помостах или в
балаганах. Череп, если он был разрублен для извлечения мозга,
связывали тальником. Глазницы черепа затыкали мхом. Объясняли:
«чтобы удача не пропадала», «чтобы собаки не грызли». Нижние
зубы диких оленей хранили на счастье в небольших
камусных сумочках. Если под кожей
дикого или домашнего оленя находили ком волос в пленке, это
считалось оленьим счастьем, и ком хранили. Владелец полагал,
что ему будет способствовать удача. У пушных зверей на счастье
(охотничью удачу) срезали нос, губы. Объясняли, что звери
потеряют нюх и будут без боязни идти на приманку. Особой
удачей считалось добыча лисы-альбиноса. Шкурку сушили и
хранили, как амулет.
Некоторые обычаи существовали по отношению к пушным зверькам.
Убитую лисицу или горностая в соответствии с древней традицией
встречали как почетных гостей. Навстречу охотнику с такой
добычей выносили головню и окуривали добычу. Когда зверя
заносили в чум, то в огонь бросали юколу и совали нос зверя в
дым – угощали. После того, как шкурка зверька оттаивала,
снимали шкурку.
Одним из древнейших эвенских культов был культ медведя.
Выражался он в том, что, убив зверя, охотник здоровался с ним
и благодарил за приход, так как считалось, что добытый на
охоте медведь сам добровольно пришел в гости к людям. После
добычи медведя устраивался праздник – угощение, восходившее к
древнему ритуалу поедания священного животного. Приглашались
соседи. Когда варили медвежье мясо, рядом с костром, на шкуру,
клали голову медведя. Мясо, за исключением головы, раздавали
всем обитателям стойбища. При дележе медвежьей туши строго
соблюдался нимат. Голову варили
отдельно; делали это только мужчины. Куски вареного медвежьего
мяса, разложенные на доске, накрывали медвежьей шкурой.
Доставая мясо, участники произносили: «Тагын-канты», т.е. достаем камень, а доставая мозг, говорили:
«Хатын-кантвы» – т.е. берем нитки
и т.д. Медвежье мясо съедали все без остатка, оно не должно
было пропасть. Женщинам в данном случае не разрешалось ни
участвовать в приготовлении пищи, ни даже есть ее. Собакам
медвежье мясо не давали. Когда ритуальная трапеза подходила к
концу, кости медведя торжественно хоронили. Скелет в строго
анатомическом порядке укладывали на деревянный помост, который
устанавливался на сваи, так же, на укрепленных на сваях
помостах, вплоть до XIX в. хоронили эвены своих соплеменников.
Камчатские эвены наделяли в своих представлениях медведя
сверхъестественной силой. Считалось, что он на расстоянии
слышит и понимает человеческую речь. Он может оказать помощь
человеку или же нанести вред. Уважением пользовались царапины,
оставляемые медведем на коре дерева (так медведь точит когти).
У эвенов существовало множество магических запретов – примет
и правил. Шкуру медведя нельзя трясти – дождь будет. Олень
тянется – к встрече. Олень зевает – плохая дорога будет.
Нельзя класть на огонь кости барана – бараны будут чуять и
убегать от охотников. Если в очаге «стрелял» уголек и
выскакивал, то считалось, что это к гостю, которого нужно
хорошо встретить. Кто-то из домашних клал уголек около себя,
посыпал золой, а потом укладывал. Когда гость приезжал к чуму,
то из очага выбрасывали на двор головню, чтобы приезжий прошел
мимо огня и очистился (возможно, заимствовано у коряков).
Кроме того, существовало большое количество запретов (табу),
которые касались поведения детей. Детям запрещалось
выскабливать котел (будет голодать), надевать на голову миску
(не будет расти), раскачивать
надочажную цепь (будет голодать),
выковыривать костный мозг (будет спотыкаться), плевать в огонь
(будут чирьи), играть с огнем (будет мочиться под себя), есть
отросток слепой кишки оленя (будет блуждать на охоте), есть
утробный плод важенки (будет слабыми), наоборот, давали есть
хвост юколы (будет сильным – сила в хвосте), легкими медведя,
смешанными с золой, смазывали губы малышей (будут сильными).
Детям запрещалось говорить об охоте, упоминать названия убитых
зверей, играть ими, кричать в лесу – считалось, что все это
может повредить промыслу.
Ряд запретов был связан с представлениями о могуществе и
магической силе животных, птиц, рыб, насекомых. Запрещалось
мучить полевых мышей (перегрызут одежду, вещи, оставленные в
запас), нельзя мучить или играть с живой рыбой (утопит),
нельзя разорять птичьи гнезда, ловить птиц (будет дождь, будет
беда), нельзя убивать орла (будет преследовать, мстить). Не
убивали волка – будет мстить. У
окланских эвенов был запрет на
убийство лебедя, у хаилинских –
запрещалось наносить вред птичке-чукотан. Это запреты тотемического характера.
Эвены почитали корякские жертвенные места, оставляли там
табак, чай, пули, как и ительмены избегали подходить к горячим
источникам. Среди эвенов Камчатки было распространено гадание
на лопатке. На оленью лопатку клали угли и раздували их. Кость
от жара давала трещины. По их характеру и направлению
определяли результаты. Если трещины пересекались, то это
считалось к неудаче. Гадали, подбрасывая рукавицу. Если она
падала тыльной стороной вверх, то это означало неудачу.
Обычай – встреча гостя. Первая встреча сопровождалась
рукопожатием, которое отличалось от нынешнего общепринятого
приветствия. У эвенов принято было приветствовать друг друга
обеими руками. Учитывая сильно развитую природную интуицию
эвенов, гость по мимике лица, движениям рук почти безошибочно
угадывал внутреннее состояние встречающих и мог предположить
возможные итоги своего визита. Когда гость заходил в юрту,
хозяйка стелила перед ним подстилку. После обязательных
вопросов: «Как живете-поживаете?», «Какие новости?»,
инициатива передавалась гостю. Считалось бестактным засыпать
гостя вопросами. Молча ждали, пока договорит гость, расскажет
о себе, о своих сородичах, о цели приезда. Гость, как правило,
приезжал с подарками. В подарке важна была не его цена, а знак
внимания.
В честь гостя специально забивали оленя и самые лучшие куски
мяса и лакомства (язык, костный мозг, молоко) предназначались
для гостя. Желанного гостя глава семьи провожал по-особому,
ехал с ним несколько километров, а перед прощанием
останавливались, раскуривали трубку и договаривались о
следующей встрече. Любого гостя эвены одаривали подарками.
Этот обычай соблюдался неукоснительно. Подарком могла служить
любая вещь, это зависело от степени состоятельности семьи.
Самым ценным подарком был олень — передовой в упряжке». Таким
же дорогим подарком являлся и щенок, поскольку из него могла
вырасти хорошая охотничья собака (Электронный ресурс …).
Обрядовые обычаи эвенов включают массовые
общеплеменные ритуальные
празднества, содержащие благопожелания и религиозные
песни-пляски, личностные формы взаимодействия человека с миром
духов на основе шаманства. Круговые песни-пляски
сопровождаются песней запевалы, которому вторит хор (рис. 5,
6).
Рис. 5. Эвенский танцевальный ансамбль «Нургэнэк»
(«Праздник танца»)
Рис. 6. Танцоры ансамбля «Нургэнек» в национальной
эвенской одежде
В 1930-е гг. в результате коллективизации часть эвенов
перешла к оседлому образу жизни, развивая земледелие и
животноводство.
|
|
|||||
