|
|
|
||||||
|
|
|
|
|||||
|
Коряки |
|||||||
|
|
|||||||
|
|
Праздники оленных коряков
Праздники кочевых коряков, всецело связанные с домашним
оленем отражали основные моменты оленеводческого
хозяйственного цикла. Главный праздник
Коянайтатык проходил осенью,
обязательно в период новолуния, с которым коряки связывали прирост поголовья оленей. Празднику
предшествовала большая подготовка. Жилище переносилось на
новое место, его украшали ветками тальника, в которых, по
представлениям коряков, заключалась «жизненная сила» оленей. С
помощью деревянного огнива добывался «чистый» ритуальный огонь
и осуществлялось его «кормление». Из листьев и травы, которыми
летом питаются олени, приготавливали жертвенную пищу. Вокруг
очага яранги укладывались зольные камни, олицетворяющие собой
очаг и ярангу «хозяина» домашних оленей, материальным
воплощением которого являлся прибор для получения огня.
Перед началом праздника все огни в стойбище гасились. Новый
огонь женщины разжигали с помощью самой старой
огнивной доски и «поили» его,
поливая водой зольные камни очага. С прибытием стада к
стойбищу начинался обряд «очищения» оленей. Жертвенных оленей
закалывали копьем. Важным элементом праздника являлся
благодарственный обряд. Центральная часть празднества –
«убаюкивание» жертвенного оленя и проводы его к «хозяину» –
проводилась следующей ночью в наглухо закрытой яранге.
Зимой, после дня зимнего солнцестояния, коряки-оленеводы
устраивали праздник «возвращения солнца». Почти у всех групп
оленных коряков праздник молодого
оленя «Каюю» сливался с праздником
рогов – Килвэй. Сейчас в
кильвэй вошли – праздники
каюю, рогов, костей оленьих ног –
как праздник отела. Его составляющими являются оленьи гонки,
корякская борьба, метание
чаута.
Праздники береговых коряков
В основе праздничных обрядов, совершаемых по случаю добычи
животных, лежат древнейшие мифы об умирающем и воскресающем
животном. Коряки старались хорошо «встретить» убитого зверя и
с почестями «проводить» его «домой». Ритуальный смысл
праздников заключается в «благодарении» животных: китов,
моржей, нерп, оленей, медведей, позволивших себя убить.
Праздник первой нерпы –
хололо (рис. 9) – устраивался в
конце марта. В хорошую солнечную погоду 2 – 3 охотника уезжали
на упряжках к морю. К нарте привязывали жертвенную собаку, ее
хорошо кормили, убивали и бросали в трещину во льдах. Туда же
– щепотку табаку. Затем охотились. После охоты праздник
продолжался. Угощались блюдами из нерпы. Тема танцев – охота
на нерпу.
Тэллытэлвыстругивается из цельного
куска дерева и состоит из двух лопастей, напоминая пропеллер.
В середине его просверливаются отверстия, через которые
продевается крепкий ремень из шкуры
лахтаков. Одним концом ремень
прикрепляется к дверному косяку, другой с силой тянут на себя
мужчины, сидящие на полу. Задача состоит в том, чтобы по
очереди хорошо раскрутить «пропеллер». От быстрого вращения
ремень перетирается и рвется. Все мужчины начеку и в момент
обрыва с обнаженными ножами бросаются к ремню. Каждый
старается себе отрезать кусок побольше. Это удается самым
сильным и ловким; им, значит, по старинному поверью, и должно
повезти в охоте. Это главный момент праздника
хололо.
Рис. 9. На празднике «Хололо»
Во время праздника проводов зверя сын хозяина боролся со
шкуркой медведя (соболя). Убитого медведя клали посреди
комнаты. Старшие целовали зверя в морду и уговаривали детей
тоже его поцеловать. При этом пожилые женщины шептали
заклинания. Затем разделывали тушу, варили, ели, пели,
танцевали. Праздник очищения у береговых коряков проводился,
когда переезжали из села на летнюю рыбалку.
Во время праздника мира и радости нельзя было ссориться,
убивать ни мухи, ни комара, принято было забывать обиды.
Праздник шел под знаком добра, односельчане желали друг другу
здоровья.
Праздник первой рыбы проводили, когда были плохие подходы
рыбы. Выловленную рыбу женщины тащили на веревке вдоль берега
реки, кричали, подражая чайкам. Праздник бубна отмечался после
изготовления нового бубна. Иногда новый бубен делали, когда
кто-то болел. Праздник «маски
улляун» выдумали детям, чтобы себя
хорошо вели. Ряженые маски надевали в тундре, чтобы их не
узнали односельчане. Маски приходили с ветвями ольхи, ходили с
ночи до утра по дамам, танцевали, за что их одаривали
(рис. ). Если кто-то жадничал, мало
давал, ряженные могли сами взять, сколько хотели и передать
излишки нуждающимся. При них нельзя было смеяться, громко
говорить, иначе отстегают ольховыми ветками. Во время
праздника многотанцевали. Если
алюторцы узнавали, кто находится под маской
уллаун (деревянным лицом), то
маски снимали и представление заканчивалось, если нет –
ряженые шли в следующую землянку.
Праздник весеннего спуска байдары, во время которого добывали
огонь, кормили уттэкалака –
охранителя байдары, пели и танцевали в медленном ритме, чтобы
море было спокойным. В танцах подрожали
лахтаку, нерпе, сивучу. В песнях,
сопровождавших танцы, рассказывалось о хозяине моря.
Приносилив жертву собаку, затем,
подготовив байдару, выходили в море на охоту. Когда байдара
возвращалась, у всех добытых
лахтаков и нерп отрезали левые
ласты, чтобы «звери не рассказывали сородичам» – т.к. они в
этом случае не смогут возвратиться «к себе домой». Сейчас
праздник байдары не празднуется, но многие его элементы
перешли в художественную самодеятельность и сохранились в
фольклоре, песнях и танцах (рис. 10, 11).
Рис. 10. Ансамбль «Школьные годы»
Рис. 11. Корякские девушки с национальным музыкальным
инструментом – круглым
бубном с плоской обечайкой и внутренней крестовидной
рукояткой.
Фото: media.nazaccent.ru
(https://kulturologia.ru/blogs/161217/37064/
)
В результате праздников появились мужские и женские танцы –
оленя, медведя, орла, ворона, чайки, нерпы. Мелодии коряков –
индивидуальные, родовые, передавались по наследству, имели
магический смысл.
|
|
|||||
