|
|
|
|||||||
|
|
Основные этапы изучения морских млекопитающих Т.С. Шулежко |
|
||||||
|
|
XIX
– начало
XX
века: период активного освоения и исследований
«…Успех эксплуатации промысловых богатств в значительной
степени зависит от решения некоторых зоологических
вопросов, оставшихся до сего времени невыясненными» (Слюнин, 1895). В этот период на Камчатку с целью ее изучения и описания природных богатств приезжают многие известные российские и зарубежные исследователи, а также специалисты разного профиля. Вне зависимости от главной цели экспедиций, фактически все они попутно собирали сведения о морской фауне Камчатки, но наибольший вклад в изучение и систематизацию сведений о морских млекопитающих полуострова внесли К. Дитмар, Л. Стейнегер и Н. В. Слюнин.
Немецкий путешественник и физик
Георг
Эрман в
1829 г. провел на
Камчатке месяц в ходе своего кругосветного
путешествия, главной целью
которого было изучение геомагнетизма
Земли. Во время пребывания на
полуострове Эрман сделал несколько интересных наблюдений,
касающихся морских млекопитающих. В частности, он отметил, что
в устье р. Тигиль аборигены находят залежки тюленей на берегу
с помощью собак. На р. Камчатка он обратил внимание на то, что
китовый ус и кости китов на Камчатке получали исключительно из
Олюторского района. Впечатлил
ученого и еще один способ использования тюленьего жира
аборигенами – для консервирования свежих ягод и птичьих яиц.
Ученый также отметил, что наконечники стрел, используемые для
охоты на крупных морских зверей (китов, сивучей), смазывают
пастой из корня лютика ядовитого Ranunculus sceletarus
(Erman, 1848).
Известному русскому геологу и этнографу
Карлу Дитмару,
прожившему на Камчатке 5 лет (1851-1855), было поручено исследовать полуостров «… в географическом и преимущественно геологическом
отношениях». Во время путешествия Дитмар уделял много внимания описанию
флоры и фауны, включая морских животных. По уже устоявшемуся
камчатскому обычаю настоящих тюленей, за исключением
лахтака, ученый по видам не
рассматривал, объединяя их в «нерп», которых было много в
устьях крупных лососевых рек, и особенно в р. Камчатка на
восточном берегу и в р. Большая – на западном. По наблюдениям
Дитмара тюлени поднимались за рыбой далеко вверх по течению,
но только «…по глубоким и мутным рекам» (Дитмар, 1901).
Примечательно, что изучая полуостров, Дитмар много
путешествовал морем. Особую ценность представляют его описания
встреченных китообразных, о которых многие другие
исследователи получали сведения только от местных жителей или
по береговым находкам мертвых животных. Летом 1852 г. ученый
предпринял путешествие от Петропавловска на север к устью р.
Камчатки на вельботе: «Никогда еще на Тихом океане не совершалось такое береговое
плавание в маленькой лодке…». Во время путешествия ученый встречал сивучей, моржей и
каланов, но больше всего – китов.
Маршрут морского путешествия Дитмара 1852 г. и места
встреч
с морскими млекопитающими (по: Дитмар, 1901)
Первые киты встретились ему сразу же по выходу из Авачинской
губы, напротив устья реки
Халактырки. Это были крупные киты,
которые двигались с севера на юг, держась у самого берега,
чтобы «…поживиться водящимися здесь в несметном числе мелкими
морскими животными». Киты не обращали на вельбот никакого внимания. Далее на
протяжении своего путешествия ученый фактически ежедневно
встречал китов вблизи берега, а на берегах находил кости китов
и китовый ус. Детально описывая поведение, он, к сожалению, не
смог определить вид большинства встреченных китов. В
Бичевинской бухте Дитмар наблюдал
китов, выпрыгивающих из воды и бивших по воде хвостами. В
небольшой бухточке к северу от
Бичевинской, где путешественник
провел несколько дней из-за плохой погоды, он стал свидетелем
уникального поведения китов. Более десятка «резвящихся на поверхности»
особей черного цвета со светлыми пятнами на голове терлись о
скалы, предположительно пытаясь избавиться от обрастаний.
Здесь же Дитмар наблюдал кормление: киты подходили вплотную к
берегу и набирали в рот «…кишевшую бесчисленным множеством разных морских
животных…» массу воды. Ученый очень точно описал процесс питания
усатого кита, но ошибочно полагал, что захваченная в ротовую
полость вода впоследствии выпускается в виде фонтана. Крупных
китов, направлявшихся на юг, исследователь видел и далее к
северу: в устье р. Березовой. На подходе к мысу
Кроноцкому им была отмечена первая
встреча гладких китов («китов без плавников») – крупных, с черными спинами, совершенно не боявшихся
лодки. Далее у мыса Козлова, мыса Сивучий и мыса
Кроноцкий ученый снова наблюдал
«резвящихся» китов,
а за мысом Кроноцкий встретил
крупное скопление китов средних размеров, быстро плывших на
юг. В конце описания этого путешествия Дитмар заключает, что
«…часть моря перед
Бичевинской губой, от мыса
Налычева до Шипунского,
представлялась как бы излюбленным местом сборища для
китов» (Дитмар, 1901). По-видимому, во время своего путешествия
ученый повстречал все типичные виды камчатских китообразных:
горбача, серого кита, косаток,
северных плавунов.
Прожив достаточно долго в Петропавловске и обследовав его
окрестности, Дитмар писал, что в Авачинскую губу тоже нередко
заходят киты, а сам порт регулярно посещают иностранные
китобойные суда. Петропавловск в ту пору, будучи
«…единственным портом на много тысяч миль во всей северной
части Тихого океана” посещался “…многочисленными судами, особенно китоловами, которые
регулярно приходят сюда весною, на пути к северу, и
осенью…на обратном пути…». Ученый сокрушался о том, что морские богатства достаются
иностранцам, в то время как «…из доходов от китоловства, тюленьего боя и рыболовства» можно было бы удовлетворить все потребности камчатского
населения (Дитмар, 1901).
Известный американский зоолог, натуралист и биограф
Стеллера,
Леонард
Стейнегер,
неоднократно посещавший Камчатку в
1882-1897 гг.,
внес огромный вклад в изучение морской фауны Командорских
островов. Командорские коллекции
Стейнегера включали в себя, в том
числе, множество костей вымершей стеллеровой коровы. Во время
пребывания на о. Беринга исследователь сожалел, что у него не
так много возможностей собирать материал о китообразных, так
как местные жители на китов не охотились, и ему приходилось
довольствоваться береговыми находками. Среди последних ему
были переданы два черепа представителей семейства
клюворыловых – в обоих
исследователь заподозрил представителей новых, ранее
неописанных видов, и в одном случае оказался прав (Stejneger, 1883).
В 1900 г. Стейнегер был награждён
золотой медалью за работу в области рационального
использования и сохранения морских котиков, а его отчеты
впоследствии были использованы в деле международного
урегулирования морского промысла. В честь
Стейнегера назван
антур
(Phoca
vitulina
stejnegeri) -
камчатский подвид обыкновенного
тюденя, а также один из самых
малоизученных и загадочных видов китов, обитающих в камчатских
водах – командорский ремнезуб
(Mesoplodon
stejnegeri).
Известный русский исследователь природы и коренных народов
Дальнего Востока,
Николай Слюнин
в 1892 г. по личной инициативе обратился к правительству
с программой фаунистических исследований с целью изучения
котикового, рыбного, китобойного и пушного промыслов
(Слюнин, 1895). В результате
Слюнин был направлен на
Камчатку в составе
Охотско-Камчатской экспедиции
(1895-1898) в качестве врача, а также для «…естественно-исторического и экономического изучения
края». В своих трудах, написанных по итогам экспедиции, он
перечислил 23 вида морских млекопитающих, включая вымершую
морскую корову и 9 видов китов, но из последних подробно
говорил только о белухе (Слюнин, 1900). Слюнин составил
первый отчет о котиковом и китобойном промысле на Камчатке
и Командорских о-вах, в котором указал не необходимость
строгого контроля всех морских промыслов в крае,
представил первую карту миграций котиков и расположения их
лежбищ, а также лежбищ каланов на Камчатке и Командорских
о-вах (Слюнин, 1895).
Изучая ластоногих,
Слюнин отметил, что в жизни
аборигенов Камчатки по-прежнему наибольшее значение имеют
тюлени – не по цене шкуры, но по способам использования.
Промысел нерп в этот период вели уже в основном с помощью
ружей ранней весной на льдах и осенью на береговых лежбищах,
за год на всей Камчатке добывали несколько тысяч животных
(Слюнин, 1900).
Что касается китообразных, то
Слюнина крайне беспокоил тот
факт, что «плавая по Охотскому и Берингову морям более 200 лет,
русские промышленники и моряки никогда не обращали
внимания на это богатство края…», в то время как после
Сибирской экспедиции А.Ф.
Миддендорфа (1842—1845)
в Охотское море устремились флотилии «более предприимчивых иностранцев» (Слюнин, 1900). Китов
промышляли в Охотском море под флагами
Норвегии, Швеции, Америки, Англии, Японии и Германии, а общая
численность китобойных судов в один сезон могла достигать 300.
Основными районами промысла были
Шантарские о-ва,
Тауйская и
Пенжинская губа. После изобретения
норвежцами в 1864 г. гарпунной пушки интенсивность промысла
возросла до невиданных масштабов (Сергеев, 1936).
Иностранные китобои хищнически пользовались морскими
богатствами, не принося никакой прибыли отечеству. В то же
время некоторые американские китобои, забрав с кита жир,
отдавали мясо местным жителям, которые его очень ценили,
но такие случаи были редки (Слюнин, 1900). В середине XIX в. была образована «Российско-Финляндская китоловная компания» - первая организация, которая вела китобойный промысел в водах Дальнего Востока под российским флагом. Суда компании нередко заходили в Петропавловск-Камчатский, но промышляли в основном в Охотском море. Компания существовала немногим более десятилетия и особых прибылей не принесла – в основном из-за активного противодействия иностранцев развитию русского китобойного промысла, а также его общего упадка вследствие снижения численности китов из-за их перепромысла. В последующие годы было образовано еще несколько небольших отечественных китобойных компаний, некоторые из них изредка доходили до вод Камчатки, но активного промысла там не вели (Зенкович, 1952).
Несмотря на хищнический промысел иностранных китобоев,
китов, судя по рассказам местных жителей, в камчатских морях
все еще оставалось множество. Важнейшими районами
концентрации китов
Слюнин называл
Пенжинскую губу и залив
Камбальный со стороны Охотского
моря, акваторию между о.
Карагинский и бухтой Корфа со
стороны Берингова моря, а также Командорские острова. В
своих исследованиях
Слюнин затронул важнейшие
вопросы биологии китов: миграции и их связь с кормлением и
размножением, связь скоплений китов у берегов Камчатки и
Командорских о-вов с «поверхностными морскими животными»
– планктоном. Исследователь указал, что киты к Камчатке
приходят весной и уходят осенью, но связано это не со
льдами, как было принято считать, а с местами, богатыми
планктоном. Он также отметил необходимость изучения
планктона в связи с планированием китобойного промысла,
успех которого зависит от знаний путей миграции и времени
появления китов у берегов. Так, лучшим временем для промысла
китов у Восточной Камчатки он называл июнь и июль. Что
касается видового состава китообразных Камчатки, то
Слюнин признавал, что «в
породах китов, встречаемых здесь, очень трудно
разобраться» – число видов китов по-прежнему оставалось неизвестным,
так как далеко не все они еще были описаны (Слюнин, 1895; 1900). Врач и краевед Владимир Тюшов провел на Камчатке 18 лет (1894-1912), «…удерживаемой там своей врожденной страстью к путешествиям, как к одному из средств для изучения природы» (Тюшов, 1906). Он много писал о морском промысле, основой которого по-прежнему являлась охота на нерп. Исследуя западный берег Камчатки, он отметил, что на р. Морошечной, где нерп промышляли в основном сетями, животных было так много, что сюда за ними приходили аборигены с соседних рек – Хайрюзовой и Белоголовой. По словам последних здесь можно было бы жить одним только этим промыслом, если бы не нехватка снастей и соли для консервирования добычи. На других реках нередко использовалась охота отгоном, во время которой к залежке нерп подкрадывались с подветренной стороны вплотную, после чего забивали животных дубинами или спицами – разновидностью гарпунов. Так охотились с августа по октябрь. Весной и поздней осенью тюленей стреляли в море и на льдинах ружьями. Ученый обратил внимание на то, что в погоне за рыбой нерпы могут уходить далеко вверх по течению: в р. Камчатка максимальное отмеченное расстояние составило 150 верст от устья (Тюшов, 1906).
Во время своих путешествий по западному берегу Камчатки
Тюшов заметил, что китобойного
промысла местные жители больше не ведут, а пользуются только
«выкидными», то
есть найденными на берегу китами. О находке сообщается жителям
соседних селений, а нашедшему в качестве награды достается
нижняя челюсть кита. Последнюю используют для обивки полозьев
нарт, благодаря чему те хорошо скользят (Тюшов, 1906).
Интересно отметить, что в этот период в рассказах местных
жителей встречаются упоминания морских существ, которых нельзя
отнести к каким-либо из уже описанных для Камчатки видов.
Среди них, например, «морской медведь». Тюшов предполагает, что у
западного побережья Камчатки существует какой-то отличный от
привычных аборигенам крупный зверь (Тюшов, 1906). Ранее морским медведем
Стеллер назвал морского котика, но
его внешность не соответствует описаниям таинственного зверя
Тюшова.
Немаловажный вклад в изучение морских млекопитающих Камчатки
внесли участники Камчатской экспедиции Ф.П.
Рябушинского (1908–1910). Известный натуралист и ботаник
Владимир Комаров,
руководитель экспедиции, сделал ряд ценных наблюдений,
касающихся плачевного состояния калана и его промысла,
ведущегося на полуострове в тот период уже только на мысе
Лопатка (Комаров, 1950).
Выдающийся русский ихтиолог
Петр Шмидт,
руководитель зоологического отдела экспедиции, занимался, в
основном, пресноводной фауной Камчатки. Однако одна из
экскурсий отдела была посвящена изучению «сивучевой лайды» –
крупного, впоследствии исчезнувшего лежбища сивучей,
расположенного у мыса Камчатский. Исследователи провели у
лежбища несколько дней и собрали коллекцию черепов и шкур,
которая представляла большую научную ценность, так как в
других местах сивучи были малодоступны. Шмидт также сделал ряд
ценных фотографий этого лежбища (Шмидт, 1916).
Известный русский этнограф
Владимир Иохельсон
несколько раз объехал Камчатку, описывая быт местных
народностей. Исходя из основного объекта своих исследований
ученый обращал внимание только на те виды морских
млекопитающих, которые играли важную роль в быту местных
жителей. Он первым перечислил виды настоящих тюленей –
лахтака,
ларгу,
акибу и крылатку - и привел их
русские, корякские и латинские названия. Ценность также
представляют собранные ученым сведения об аборигенном
китобойном промысле. По его данным, в прежние времена
Пенжинская губа была изобильна
китами, но ее часто и незаконно, пользуясь отсутствием русских
военных кораблей, посещали американские китобои. Местное
население было вынуждено довольствоваться выброшенными на
берег китами, иногда их им давали сами китобои. Ранее коряки
сами были активными китобоями, охотились на крупных китов с
байдар с гарпунами с каменными наконечниками, но к этому
времени единственным промышляемым видом китообразных
оставалась белуха, но масштабы добычи были незначительны
(Иохельсон, 1997).
|
|
||||||
